Я гуляла по выставке «Магия пурпурной глины» в Музее Востока без экскурсии.
В это время в моей голове заваривались мысли о смыслах чайной культуры в жизни человека.

Ими я хочу поделиться.
На выставке представлены чайники из собрания Музея Востока, музея-заповедника «Петергоф», работы первого российского мастера цзыша Глеба Музрукова и коллекция семьи Марии Захаровой.

Здесь — диалог между Россией и Китаем.
Между поколениями.
Между ремеслом и поэзией.
Это выставка не о том, чтобы увидеть. Это о том, чтобы услышать.
Это приглашение в тишину.
В пространство, где заварочный чайник не просто посуда, а собеседник.
Где каждый изгиб, каждый след рук мастера — часть разговора, начатого почти семьсот лет назад.

Семь веков назад, среди холмов провинции Цзянсу, в городе Исин, глина начала говорить.
Но не словами, а формой.
Глину назвали цзыша — «пурпурный песок».
Услышать голос плотной, тёплой, пропитанной дыханием времени цзыша можно только тогда, когда замедлишься.
Заваришь чай, успокоишь мысли, настроишься на благодарный лад.
Не всё так просто.

Исинская глина уникальна.
В ней — двойная пористость: одни поры открытые, а другие закрытые.
Именно благодаря этому чай в таком чайнике не просто заваривается — он дышит и живёт.
На ум сразу приходит ассоциация с человеком и его отношением к миру.
Иногда мы открыты миру. Иногда замкнуты в себе.
Но эти два состояния помогают нам чувствовать, проживать, осознавать.
Заваривать, как чай, внутри себя своё личное понимание мира.
Как в нашей душе формируется особое мировосприятие, так и внутри исинского чайника формируется слой навара — память о каждом заваривании чая.
Именно поэтому истинные ценители вкусов не смешивают сорта чая.
Каждый чайник хранит свою историю, свой аромат, свою душу.
Заваривать в нём что-то другое — всё равно что просить человека забыть своё прошлое.

Китайская история говорит,
что исинская керамика получила широкое распространение в начале XVI века.
С тех пор утилитарный предмет стал артефактом музеев, желанным подарком, семейной ценностью и преданным собеседником в чайных церемониях.

Настоящее искусство не кричит.
Оно ждёт, пока его заметят.
Но даже, если его не заметили, оно не перестает быть искусством.

Чайник — как голова.
Сорта чая — это мысли, которые мы в ней завариваем.
Чайник раскрывает вкус чая.
А голова — вкус жизни.