Каждый мой поход в музей — это не развлечение, а встреча с мыслью. Встреча с искусством (с настоящим искусством) естественным образом рождает в человеке мысль, которая в последствии его обогащает, а может и вовсе меняет. Видео, которое я сделала по итогу посещения выставки — не лекция по истории искусства, а разговор о свободе выбора. В этой заметке я хочу чуть глубже коснуться этой темы.

Я позволила себе немного порассуждать о творчестве Бориса Михайловича Кустодиева, гуляя по его выставке в Третьяковской галерее.

Картины Бориса Михайловича одни из моих самых любимых. Мне они показывают, что можно жить и создавать прекрасное, даже когда мир рушится, тело предаёт, а будущее вовсе не кажется светлым.

Ученик Репина, Кустодиев был мастером портрета. Его портреты живые и настоящие. Кажется, что в них даже больше жизни, чем в сегодняшних отредактированных фотографиях в соцсетях. Но больше портретов художник любил бытовой жанр и был в нём возможно лучшим в своё время.

Картины повседневной жизни — самые узнаваемые в творчестве Кустодиева.  На традициях русского реализма художник создал сказку о русской жизни. Картины Кустодиева хоть и выглядят фольклорно и сказочно, но они при этом удивительно правдивы. Им веришь. От них исходит искренняя радость, а в радость верится легко.

Лично мне хочется верить, что именно так весело и колоритно проходило празднование русской Масленицы. А вот так величаво гулял по Москве Шаляпин. Так задорно катались детки на санях. Так усердно дворник подметал дорогу… И в воздухе летали не только красивые воздушные шары, но и звонкий смех счастливых людей. В картинах Кустодиева хочется гулять, а возможно даже и остаться жить.

Искусствоведы называют Бориса Михайловича называют «художника света и ликования», «художника счастья». Александр Бенуа вот так отозвался о Борисе Михайловиче: «…настоящий Кустодиев — это русская ярмарка, пестрядина, „глазастые“ ситцы, варварская „драка красок“, русский посад и русское село, с их гармониками, пряниками, расфуфыренными девками и лихими парнями… Я утверждаю, что это его настоящая сфера, его настоящая радость…»

Однако факты из жизни художника показывают нам, что его «настоящая радость" — это всего лишь выбор сильного человека.

Когда Кустодиеву исполнился 31 год, у него проявились признаки болезни позвоночника.
Кустодиев перенес несколько сложнейших операций, но оказался прикованным к инвалидному креслу до конца своих дней.

Болезнь приковала художника к инвалидному креслу. Он часто рисовал лёжа. Но именно в самый тяжелый период жизни он создал наиболее яркие, дышащие жизнью, жизнерадостные свои картины (например: «Масленица», 1916; «Балаганы», 1917; «Сенокос», 1917; «Купчиха за чаем», 1918). Страдая от физической боли отказывающих конечностей, художник не только не перестал рисовать. Он при этом рисовал картины, от которых веяло радостью. И это был его осознанный выбор.

Главная мысль, которая возникла у меня после просмотра его выставки: «Счастье — это не условия. Счастье — это выбор».

Мир никогда не был и не будет идеальным. От болезней, неудач и страданий на жизнь не купишь безлимитный абонемент. Сегодня можно увидеть очень много депрессивного и безжизненного искусства, созданного молодыми и здоровыми художниками. Я иногда спрашиваю начинающих художников, почему они рисуют такие мортальные сюжеты. И слышу такой ответ: «Время сейчас сложное… В мире войны, эпидемии и несправедливость. Я рисую то, что чувствую». Но на самом деле, это всего лишь их выбор. Нет, это не обвинение. Это приглашение к ответственности за то, что ты вносишь в мир.

Мы живём в эпоху, где страдание стало мерилом искренности. Где «глубоко» почему-то значит «мрачно». Где радость подозревают в поверхностности, а чаще вовсе подменяют дешевым дофамином. Но Кустодиев нам напоминает, что истинная глубина — в способности видеть и дарить радость, даже когда её, кажется, нет. И в этом не наивность, а величайшая мудрость.

В 1917 году — году Февральской и Октябрьской революций… Году, когда общество было разобщено, а будущее пугающим, Кустодиев рисовал русские праздники. И это был его осознанный выбор — не рисовать ту боль, которую он физически чувствовал и тот хаос, в который он видел вокруг.

Искусство — это ответственность и, кажется, Кустодиев её очень хорошо осознавал. Думаю, что именно в этом проявилось глубокое понимание Кустодиевым сути самого творческого процесса. Творчество — это то, чем ты делишься, что привносишь в этот мир, то что наверняка переживет тебя и твоё время. Творчество — это то, чем ты запомнишься.

Искусство — это наследие, а не эхо твоей боли. Ты можешь кричать о своих страданиях. И это будет честно. Но Кустодиев выбрал дарить радость, потому что он знал цену боли. Оказывается, так тоже можно: в эпоху войн и эпидемий рисовать воздушные шары и весёлых людей. И это не наивность, а утверждение жизни.

Художник не обязан отражать несовершенный мир тогда, когда он может его преображать. Особенно если он человек, который сделал свой абсолютный выбор.
Счастливая русская сказка у Кустодиева — не выдумка, а правда, увиденная им сквозь любовь, живущую в его сердце. Как «всамделишная сказка» у Николая Тихонова. Как «реализм, согретый чувством и мыслью» у Валентина Катаева. Так у Кустодиева картины правдивы не потому, что документальны, а потому, что жизнеутверждающие.

Борис Михайлович захотел войти в историю художником счастья. И у него это получилось. Вопреки всем недугам и трудностям времени. Главное осознание, с которым я ушла с выставки: Счастье — это не условия. Счастье — это выбор.